<< Русский дворянин-семинарист и гражданин цивилизованного мира

«Русский дворянин-семинарист и граждарнин цивилизованного мира»

«Театральная афиша»

Фраза, превратившаяся в длинное название, – это подпись самоубийцы, согласившегося взять на себя чужое преступление. Из романа Достоевского «Бесы» создатели спектакля вычленяют только линию судьбы семинариста Кириллова и определяют жанр представленного действа как «расследование одного странного самоубийства». Потому на стене регулярно высвечиваются надписи: «протокол № 1, № 2…», «следственный эксперимент» и так далее. Где-то рядом стучит пишущая машинка. А в самом начале со сцены уносят «труп». Помимо Кириллова среди действующих лиц появляются Верховенский и Липутин в исполнении Юрия Погребничко, Алексея Левинского, Константина Желдина… Каждого из персонажей играет то один, то другой актер или даже актриса. Вернее, не играет, а доносит до зрителей ход мыслей героев спектакля. Театру важны не индивидуальные черты того или иного персонажа, а столкновение разных мировоззренческих позиций. Так что ни безудержных страстей, ни многогранных характеров Достоевского здесь ожидать не стоит. Общий тон расследования сдержанный, порой суховато монотонный и скупой на эмоции. В философских спорах персонажей возникают проблемы как психологические, так и социально-политические: обсуждается природа самоубийства и принцип всеобщего разрушения, сущность воли и своеволия; смысл жизни и загадка смерти… Во второй части спектакля в действие вдруг вплетаются романсы и стихи, очевидно, призванные как-то разрядить мрачновато-гнетущую атмосферу действия. А после финального выстрела происходит и совсем неожиданное: на площадку выбегает улыбающаяся актриса, взахлеб читающая стихи А. С. Пушкина. Начав с «Бесов», вполне логично продолжающих тему спектакля, она переходит на лирику, а затем и на более крупные формы, вплоть до «Сцены из Фауста» и глав из «Евгения Онегина». Артистка появляется снова и снова, и кажется, что ее энтузиазма хватит на все полное собрание сочинений. Как знать, возможно, этот финальный оптимистический заряд призван убедить присутствующих, что жить все-таки стоит.

Марина Гаевская, 02.2008